Суд как орудие принуждения Правовые шахматы

Есть конфликт. Конфликты были всегда. Всё потому, что природа конфликта от человеческой природы не отделима, и суть ее остается в следующем:

  • никогда вооруженный по доброй воле не подчинится безоружному,
  • и никогда безоружный не будет чувствовать себя комфортно среди вооруженных, даже если они ниже него по положению. (Об этом писал еще Н. Макиавелли).
  • Вооружен – значит способен применить силу. В идеале простую и грубую, физическую. А уж за ней экономическую, этическую, психологическую, и прочие разные силы.

    Одним сила необходима, потому что не хватает осознанности принять и отпустить, а другим – для того, чтобы как-то справляться с теми, кому не хватает осознанности. Работает это в любом контексте жизни. Так, стая подростков-троллей запросто изведет сознательного педагога с возвышенными помыслами, если он не будет способен применить понятную им силу. (И формула «добро должно быть с кулаками», изобретенная А. Барто, здесь будет применима как нельзя кстати).

    Тому, кто может решить вопрос, основываясь на праве силы, ни к чему сила права.

    Суды в основном протекают на жестких энергиях (которые лишь замаскированы под политес и ритуалы), но придуманы они были именно для того, чтобы цивилизованно (то есть без мордобоя) разрешать споры. Однако тот, кто может разобраться с оппонентом своими силами, не пойдет в суд. И подчиниться судебному решению он сможет исключительно под давлением другой еще большей силы – государства.

    Государству же выгодно, чтобы существовал суд и чтобы споры решались именно в суде. Поэтому суды (наряду со всем правоохранительным аппаратом) стали тем оружием, с помощью которого может эффективно осуществляться принуждение. Вслед за этим суды неизбежно превратились в ресурс, за доступ к которому всегда будет идти битва. А в основу сложившейся парадигмы легла самая что ни на есть правда жизни.

    Способность пользоваться судом как оружием дает приоритет в игре.

    Битва за суд как за ресурс усложняется по мере усложнения отношений. Методы борьбы варьируются от подкупа и личных услуг до юридической аргументации. И от создания прецедентов и законодательной работы, меняющей правила игры на поле, до назначения на судейские места людей, на которых можно повлиять в случае чего.

    (В идеальной ситуации, правда, судейский корпус должен формироваться таким образом, чтобы на него нельзя было повлиять. Тогда суд был бы независимым, ни одна из сторон не была бы уверена, что решение будет в ее пользу, – и обе стремились бы договориться друг с другом. В итоге это дало бы гигантские бонусы для развития общества, но лица, обладающие сегодня властью, всерьез рисковали бы ее потерять. Однако это тезисы большого философского рассуждения).

    При выборе метода борьбы за суд, кроме всего прочего, нужно помнить, что правоохранительное ружье порой снимается со стены не столько потому, что человек вдруг совершил преступление. Иногда этим ружьем просто кто-то решил воспользоваться. В этом случае надо понять, кто принял такое решение, и подумать, как сделать, чтобы решение было изменено. Так или иначе – нужно искать возможность влиять на происходящее.

    Важно не ошибиться с пониманием правил игры. Надежда на то, что нас услышат на следствии или в суде, после чего система разберется, – утопична.

    Весь опыт социальных игр – борьбы людей за ресурсы и роли – показывает, что зоны влияния надо располагать на самых дальних подступах к месту реального столкновения интересов. На войне и в политике это делается с помощью стратегий, разведки, маневров, экономического давления, контроля территории, вербовки, подкупа и заключения альянсов с лицами, принимающими решения, и агентами разных мастей.

    В юриспруденции для этого ведутся переговоры, подключаются вопросы права и факта, осуществляется выбор территории спора и времени столкновения. И, конечно, применяется всё то же самое, что на войне и в политике, но с поправкой на контекст.

    Борьба за влияние на судебное решение непосредственно в зале суда – это вообще последний рубеж обороны. Такая борьба подобна сценам из кино, когда напряженная драка сводится к тому, чтобы убрать палец соперника со спускового крючка пистолета.

    Более разумно было бы бороться за то, чтобы пистолет вообще не оказался в руках оппонента или оппонент не осмелился бы его поднять. Такая борьба ведется более мягкими методами, она растянута во времени, и цель ее – получить преимущества разного рода задолго до решающего столкновения. Когда же преимуществ будет накоплено достаточно, исход решающего сражения – оно случится в зале суда – будет предрешен, а само заседание пройдет формально.

    Лучшая победа – разбить замыслы противника. На следующем месте – разбить его союзы. На следующем месте – разбить его войска. Худшее – осаждать крепости. (Это Сунь Цзы).

Комментарии

* — Отмеченные поля заполняются обязательно